Loc-Dog - Ехал и ехал

Назло рекламе бездыханным потоком бодрого тепла Нарушу общепринятый регламент. Ты догонишь у оконного стекла, Тихо крапальнёшь себе оставшийся с былой мечты крапалик. Лишь в бутылке вместо водки смола, Не в бутырке, не в офисе, не сидя, но кого-то туда посадят. Лопнет, как шарик тот, кто знает все правды слова. Честь и хвала ему воздастся, воспрянет земля. В начале 1-ого сентября в Макдаке дети. Я в ахуе, тем не менее думаю за тебя. Жму сцепление, не вижу руля. Еду разделаться с барыгами в районе Кремля, иду в наступление. Слей меня дождями, вода. Не стал злей, остановившись в соображении, натворил дел. Здесь замесил замес, А если так сверни в шестой подъезд, как отопление подключит ЖЭК. Все накопления в бюджет уйдут в опровержение идей, что горбатого исправит крест. Обсудят это миллионы ротозеев, своё мнение отдав толпе, изменив себе. Извинившись и выстроившись в ряд. Ведь всегда виноватым будет слабак, это всегда так. Суки, нашедшие счастье, тонут в цветах. Пульс сумашедше стучал, недобрав филок на транспорт. И радовался пьяный причал. Дым парадно кричал, типа: "Вот он я, здесь, нормально всё, отзовитесь!", Но в их глазах ты не тот, тобой правит бес, Или какой-то левый гон, или кто там твой повилитель. В этом городе торчков и погон, где нет друзей и врагов, И кипит работа над новым средством убить любовь, Над мощными бомбами, природу крошащими в щельях гор, Над водой, загрязнённой барбитуратами, Где брат не платит брату добром, И даже в старый автопром мы вставим бас и колонки неаккуратно. Не напрягаясь, приедем на твой район. Знаю мораль, но на потом откладываю, утверждая обратное. В сердце собрав огромный клад мы обезглавлены. Берега попутал неадекватный, плавившись от жары. Жарила всё Москва тут, я совершал пересадку на ветку, Мы ехали ускоренно туда, где нас все любят и ждут На быстром поезде осенью по соседству Я выходил на следующей, но снова обнаружился тут. Сидел и ехал, и ехал, и ехал. А вы ехали неторопливо там, где в поле снова цветут. Медленно в поезде осенью, по соседству Ты выходил на следующей, но снова обнаружился тут. Сидел и ехал, и ехал, и ехал. А история идёт от вольного, вопреки всему. Я её домом обстрою и в себя втяну с дымом. В основе тонуть, быть убитым. На бит, как ёк на доску с гвоздём ложиться, Прогнать тоску, оставить принципы паскудам, Но чтить традиции и чтить семью, Между холмами семью раствориться, в принципе, Ссё равно без сомнений любить Москву. Станет громче, разум станет чётким, Когда отфильтруют, возможно, почки. Энергии в раю или где? Пацанчики на кураже, им не быть в беде, Пока все вместе, пока движняк, в основе Нет дел, ведь там в основе нет песен, Нету людей, нету стрел, нету президентов, есть те, кто тебе интересен. Если есть сила и гнев, Возможно, ты успешно покинешь пространства подъездов и лестниц, Но во дворе перегрев +27 минимум, и ты вернёшься, поверь мне. Будешь молчать рыбиной, будешь в слишком грязной воде, И тебя схавает время, схавает грязный отдел, Недовес, чужой успех или зимнее откровение. Это для всех или никому. Не держи, бросай на землю, я всё пойму, всё спущу тебе с рук, Позвоню, когда решится вопрос за мою судьбу. Иду, курю... Не продаю, а просто так даю. Не настаиваю, знать даю. Вы там в раю охуели все, зажрались, И всё равно берёте там, где мы выросли или просто родились, А после поднялись, ведь родители сыну давали не грустить. Думали, что он без мазы сдаёт долги, поэтому без выгоды продал свою Инфинити. Вылетел в трубу, его уже нельзя спасти, но я рад, и это мне не простительно. Незаметно так стал злым, так же как и все.