Александр Башлачев - Слёт-симпозиум

Куда с добром деваться нам в границах нашей области? У нас - четыре Франции, семь Бельгий и Тибет. У нас есть место подвигу. У нас есть место доблести. Лишь лодырю с бездельником у нас тут места нет. А так - какие новости? Тем более, сенсации... С террором и вулканами здесь все наоборот. Прополка, культивация, мели-мели-мели - орация, Конечно, демонстрации. Но те - два раза в год. И все же доложу я вам без преувеличения, Как подчеркнул в докладе сам товарищ Пердунов, Событием высокого культурного значения Стал пятый слет-симпозиум районных городов. Президиум украшен был солидными райцентрами - Сморкаль, Дубинка, Грязовец и Верхний Самосер. Эх, сумма показателей с высокими процентами! Уверенные лидеры. Опора и пример. Тянулись Стельки, Чагода... Поселок в ногу с городом. Угрюм, Бубли, Кургузово, потом Семипердов. Чесалась Усть-Тимоница. Залупинск гладил бороду. Ну, в общем, много было древних, всем известных городов. Корма - забота общая. Доклад - задача длинная. Удои с дисциплиною, корма и вновь корма. Пошла чесать губерния. Эх, мать моя целинная! Как вдруг - конвертик с буквами нерусского письма. Президиум шушукался. Сложилась точка зрения: - Депеша эта с Запада. Тут бдительность нужна. Вот, в Тимонице построен институт слюноварения. Она - товарищ грамотный и в аглицком сильна... - С поклоном обращается к вам тетушка Ойропа. И опосля собрания зовет на завтрак к ней... - Товарищи, спокойнее! Прошу отставить ропот! Никто из нас не завтракал - у нас дела важней. Ответим с дипломатией. Мол, очень благодарные, Мол, ценим и так далее, но, так сказать, зер гут! Такие в нашей области дела идут ударные, Что даже в виде исключения не вырвать пять минут. И вновь пошли нацеливать на новые свершения. Была повестка муторной, как овсяной кисель. Вдруг телеграмма: - Бью челом! Примите приглашение! Давайте пообедаем. Для вас накрыт Брюссель. Повисло напряженное, гнетущее молчание. В такой момент - не рыпайся, а лучше - не дыши! И вдруг оно прорезалось - голодное урчание В слепой кишке у маленького города Шиши. Бедняга сам сконфузился! В лопатки дует холодом. А между тем урчание все громче и сочней. - Позор ему - приспешнику предательского голода! Никто из нас не завтракал! дела для нас важней! - Товарищи, спокойнее! Ответим с дипломатией. Но ярость благородная вскипала, как волна. - Ту вашу дипломатию в упор к отцу и матери! - Кричала с места станция Октябрьская Весна. - Ответим по-рабочему. Чего там церемониться. Мол, на корню видали мы буржуйские харчи! - Так заявила грамотный товарищ Усть-Тимоница, И хором поддержали ее Малые Прыщи. Трибуну отодвинули. И распалили прения. Хлебали предложения как болтанку с пирогом. Объявлен был упадочным процесс пищеварения, А сам Шиши - матерым, но подсознательным врагом. - Пущай он, гад, подавится Иудиными корками! Чужой жратвы не надобно. Пусть нет - зато своя! Кто хочет много сахару - тому дорога к Горькому! А тем, кто с аппетитами - положена статья... И населенный пункт 37-го километра Шептал соседу радостно: - К стене его! К стене! Он - опытный и искренний поклонник стиля "ретро", Давно привыкший истину искать в чужой вине. И диссидент Шиши горел красивым синим пламенем. - Ату его, вредителя! Руби его сплеча! И был он цвета одного с переходящим знаменем, Когда ему товарищи слепили строгача. А, впрочем, мы одна семья - единая, здоровая. Эх, удаль конармейская ворочает столы. Президиум - "Столичную", а первый ряд - "Зубровую", А задние - чем бог послал, из репы и свеклы. Потом по пьяной лавочке пошли по главной улице. Ругались, пели, плакали и скрылись в черной мгле. В Мадриде стыли соусы. В Париже сдохли устрицы. И безнадежно таяло в Брюсселе крем-брюле.