Александр Розенбаум - Гаврош

Когда усталость валит с ног и спится на ходу Когда молчит дверной звонок и чай не греет И даже мой любимый пёс, поджав свой хвост Добра не ждёт Я, вспомнив правила игры, на улицу иду Мой магазин всегда открыт, в нём есть портвейн Вино давно ушедших лет, когда отец платил за свет Тридцатку в самый тёмный год Голуби воркуют — слышишь? Сделаю шаг На согретый тёплой крышей старый чердак И мурашки по спине — мальчик маленький В окне улыбнётся мне Господи Всемилостивый, это же я! Может быть, приснилось мне, а может быть, пьян Сорок лет почти один лампу тру, как Алладин Может, это джинн? Ну, как, малыш, твои дела на третьем этаже? Ещё все целы зеркала и всё в порядке Кинотеатры гонят план: во весь экран «Фанфан-тюльпан» Пылится кожаный диван — ему лет сто уже На нём когда-то ты сдавал туза к десятке И, губы подпалив бычком, мечтал выиграть жизнь в «очко» И стать артистом, как Крючков Посмотри на дядю, мальчик, дядя — артист Ну, сбылась твоя мечта, но как же хочется вниз! Птицу-жар держу рукой, да поменялся б я с тобой На карман пустой Чтобы снова выбежать в огромный наш двор Перелезть с мальчишками через забор И стремглав умчаться в мир, где заиграны до дыр Две колоды стир Бельё просохшее висит, как флаги в ноябре А город с крыши так красив — ума лишиться Ты скоро про него споёшь, чумазый питерский гаврош Сжимая гриф, как финский нож И будешь долго у небес признания просить До той поры пока тебе не стукнет тридцать Но заболтался я, пора мне покидать своё вчера Прощай, ни пуха ни пера Когда усталость валит с ног и спится на ходу Когда молчит дверной звонок и чай не греет И даже мой любимый пёс, поджав свой хвост Добра не ждёт Я, вспомнив правила игры, на улицу иду Мой магазин всегда открыт, в нём есть портвейн Вино давно ушедших лет, когда отец платил за свет Тридцатку в самый тёмный год Вино давно ушедших лет, когда отец платил за свет Тридцатку в самый тёмный год