Noize MC - Чернокнижник

О, знаю я: меня боятся люди и жгут таких, как я, за колдовство По слухам обо мне трусливо судит опасливое большинство Им всем так страшно, что в конце абзаца и цензору, и веку вопреки Тень русской ветки будет колебаться на мраморе моей руки Я пишу свои чёрные книги, макая перо в повреждённые ткани И страницы из собственной кожи кровавыми испещрены письменами И пока меня посреди площади всем в назидание не обезглавили Я проклинаю господ инквизиторов самым страшным своим заклинанием Я их обрекаю на вечные муки в бессмертном моём гримуаре Занося их черты на века в иллюстрированный бестиарий Чтобы потомки листали его на уроках и узнавали в лицо их заранее До того как они расплодятся опять и толпу поведут на заклание Глядя Вию прямо в глаза, бормочу свои словеса Всё кругом ими исписал, насылает нечисть десант Прут кикиморы, вурдалаки, вокруг нежити несть числа На полу я рисую знаки, в ад обратно их всех послав О, знаю я: меня боятся люди и жгут таких, как я, за колдовство По слухам обо мне трусливо судит опасливое большинство Им всем так страшно, что в конце абзаца и цензору, и веку вопреки Тень русской ветки будет колебаться на мраморе моей руки Юный алхимик, бери мои формулы, пользуйся и совершенствуй Или отринь их и опровергай — это здорово: спорь и тропой своей шествуй Только когда они лают, пугая рогами, клыками, копытами Знай себе цену и, кроме презрения, к этим козлам ничего не испытывай Если б их наши ритуалы не пугали в 100 раз сильней Разве б шушера эта стала так бояться своих теней? Эликсиры бурлят в ретортах, бодро плавится киноварь Быть в аду — не бояться чёрта: с чёртом борзо всегда базарь Как хвостатым богам молиться, если честно, я не в курсах Я на колени не становился, будь ты хоть преисподней царь А мог бы жить во дворце в подвале, делать золото из свинца Но мой летит философский камень под корону, в центр лица О, знаю я: меня боятся люди и жгут таких, как я, за колдовство По слухам обо мне трусливо судит опасливое большинство Им всем так страшно, что в конце абзаца и цензору, и веку вопреки Тень русской ветки будет колебаться на мраморе моей руки